Консервативный подход к социальным реформам
Версия для печати

Прямая речь

Выступление Председателя Государственной Думы, Председателя партии "Единая Россия" Бориса Грызлова на российско-германской конференции "Консервативные ценности и социальные реформы. Опыт России и Германии"

Уважаемые дамы и господа!

Все последние годы XX и первые годы нынешнего века слово «реформы» в Европе и России почему-то всегда ассоциировалось со словом «непопулярные». В этой связи граждане многих стран часто задают вопрос: а когда будут, наконец, популярные реформы?

Сегодня я попытаюсь ответить на этот непростой вопрос применительно к России. Хотя сегодня в России мы предпочитаем говорить не столько о реформах, а, скорее, о модернизации различных институтов и сфер жизни страны.

Россия весь XX век предпринимала попытки модернизации. В общем и целом, это были попытки сократить действительное или мнимое отставание от тех или иных мировых образцов, попытки достичь тех или иных экономических параметров стран, которые считались более развитыми.

Мы можем говорить как о наиболее заметных о следующих попытках:

- о революционной коммунистической модернизации – это октябрь 1917, – основанной на идее насильственного создания «нового мира»;

- о форсированной модернизации индустрии в 30-е годы XX века, с ее, порой, насильственным характером, беспощадной эксплуатацией российской деревни и перемещением миллионов людей за тысячи километров от их места жительства;

- о восстановительной модернизации 1945 – 1955 гг. по окончании войны, в значительной мере основанной на использовании трофейного оборудования и технологий.

Все эти модернизации носили абсолютно нерыночный, мобилизационный и, в значительной степени, насильственный характер. Причем интересы огромного большинства населения в ходе этих модернизаций не просто игнорировались, но и вообще не принимались в расчет. Интересы государства подавляли интересы человека.

Объявленная в СССР в 1985 году перестройка первоначально тоже имела черты модернизационного проекта. Однако, не имея стратегического плана и даже тактической программы, она превратилась в попытки мелких улучшений реального социализма, которые, как вам известно, не удались.

С начала 1990-х в России началась не столько модернизация, сколько реформирование, адаптация, сложившейся к моменту распада Советского Союза экономики к рыночным условиям. Она шла параллельно со строительством новой политической системы. Экономические и политические итоги этой модернизации были крайне противоречивы, что привело к кризисным явлениям в экономике – это дефолт 1998 года, – и политике – пять смен кабинета с марта 1998 по август 1999, также террористическому вторжению в Дагестан в августе – сентябре 1999.

Большинство экономических реформ 90-х годов было крайне непопулярно, так как экономическое положение широких слоев населения в ходе них только ухудшалось.

И только с начала 2000 года характер проводимых в России преобразований изменился. В их центр был поставлен обычный российский человек, со всеми его достоинствами, недостатками, трудовыми и потребительскими навыками, ценностями, сомнениями и надеждами.

Партия «Единая Россия» избрала для России именно такую – наиболее общественно приемлемую модель социально-консервативной модернизации.

Все три слова – «социальный», «консервативный» и «модернизация» – не русского и не немецкого происхождения. Поэтому эту конструкцию можно перевести как модернизацию, основанную на осторожных преобразованиях, хорошо понимаемых и принимаемых безусловным большинством общества. Это – не попытка достичь всего и сразу, а стремление сделать необходимые изменения максимально бесконфликтными, а значит, устойчивыми и необратимыми.

Конечно, русский консерватизм и немецкий консерватизм серьезно различаются в силу различий исторического опыта. С известной долей условности можно сказать, что российский консерватизм – это немецкий реформизм. Я полагаю, что у них много общего.

С классической консервативной традицией современный российский консерватизм сближают:

- категорическое неприятие революционного пути развития;

- отказ от популистских, нереалистичных подходов в политической деятельности, отказ от доктринерства, от мертвых схем, от утопий как во внутренней, так и во внешней политике;

- поддержка стабильности правил «экономической игры», защита законно приобретенной собственности;

- отказ от абстрактного подхода к человеку, внимание к реально существующим людям, живущим в обществе, адресность преобразований;

- приверженность патриотическим ценностям;

- признание роли традиционных конфессий;

- поддержка семейных ценностей;

- стремление к сохранению и передаче традиций, сохранению традиционной общественной морали и нравственности;

- особое внимание к таким базовым функциям государства, как оборона, безопасность, правопорядок и справедливый суд;

- стремление к сохранению оправдавших себя общественных и политических институтов при отсутствии стремления к их консервации;

- внимание и поддержка по отношению к общественным группам, менее защищенным перед лицом радикальных перемен.

Мы рассматриваем все перечисленное как систему ценностей, более широкую по сравнению с партийной идеологией. Систему ценностей, способную объединить большинство граждан страны. При этом мы готовы к диалогу и совместным действиям с другими политическими силами.

Эта система ценностей и этот подход к преобразованиям формируется у нас в результате осмысления социальных и экономических реформ, которые проводились в нашей стране в 90-е годы. Будучи ответом на все виды радикализма, он в известной степени повторяет путь многих других консервативных течений.

Какие цели, задачи и убеждения объединяют приверженцев партии «Единая Россия» прежде всего?

·        Мы стремимся создать надежные гарантии территориальной целостности и суверенитета России, гарантии будущего развития нашей страны в качестве государства, которое может и должно играть важную стабилизирующую роль в мире.

·        Мы считаем, что политика российского государства должна проводиться с учетом лучших традиций российского общества, его многонационального и многоконфессионального характера.

·        Мы убеждены, что Россия должна быть страной, где в полной мере обеспечены права и свободы человека и гражданина, созданы условия для свободного развития личности.

·        Мы убеждены, что сегодняшняя Россия нуждается в быстром и планомерном развитии – с целью обеспечения достаточного уровня конкурентоспособности в мире. Мы убеждены, что любые реформы должны проводиться в рамках единой стратегии развития страны. Мы убеждены, что задачи экономического и социального развития, развития рыночной экономики и развития системы социальной поддержки, не противоречат друг другу.

Начало 2000-х годов стало периодом стабилизации и моментом начала ряда важных реформ, таких, как налоговая реформа и разграничение полномочий между уровнями власти, переход к адресной системе социальной поддержки, реализация приоритетных национальных проектов, развитие системы социального страхования.

Еще 5 – 10 лет назад в общественной дискуссии внимание обращалось преимущественно на стоимость социальной политики для бюджета страны. Сегодня мы считаем вопросом первоочередной важности эффективность социальной политики, способность реализовать поставленные цели.

Результаты экономической стабилизации и благоприятная экономическая конъюнктура дают возможности для быстрого и качественного развития России. Мы убеждены, что этот момент нельзя упускать. Используя результаты прежних технологических и социальных достижений, возможности географического положения, традиции национальной и религиозной терпимости, мы должны заложить основы долгосрочного развития нашей страны.

Итак, наш консерватизм заключается в особом внимании и бережном отношении к своей культуре и традиционным институтам общества: семье, собственности, традиционным религиозным конфессиям, школе, к историческому опыту. К тем институтам, которые являются наиболее важной частью жизненного уклада народа. Мы полагаем, что человек способен более интенсивно трудиться, быть экономически активнее, продуктивнее и законопослушнее лишь тогда, когда не разрушен его «домашний очаг», когда он видит полезность для себя происходящих в стране изменений.

Конечно, такой общий подход не означает абсолютной бесконфликтности. Примером здесь могут послужить прошедшие в прошлом году акции недовольства переводом ряда натуральных льгот в денежную форму. В этом году поводом к демонстрациям населения в ряде регионов послужил рост тарифов на услуги жилищного хозяйства. Другой проблемой являются медленные преобразования в системах образования, здравоохранения и пенсионного обеспечения, в российском сельском хозяйстве.

Но я хочу подчеркнуть, что осуществляемые сегодня реформы проходят в условиях общего роста доходов и уровня жизни российского населения. Реальные доходы населения растут на 10 – 12% в год, что даже выше роста производительности труда. Но мы понимаем, что длительное время заработная плата в стране была занижена, что не способствовало развитию внутреннего рынка. Главное, что хочу подчеркнуть: проводимые в последние 5 – 6 лет в стране преобразования повысили уровень жизни основных групп населения. Впервые за многие годы реформы не проводятся за счет народа. Мы, как правящая партия, надеемся, и приложим все силы, чтобы так было и впредь. Мы не можем и не хотим больше проводить «непопулярные» реформы, мы хотим предъявить российскому народу положительные результаты преобразований. Этого требует выборная демократия, но это и наш долг перед избирателями, наш, если хотите, патриотический долг.

В ходе модернизации часто возникает известная проблема, когда от граждан требуются большие, чем раньше, расходы. Мы не можем перекладывать эти расходы на плечи малообеспеченных слоев. И в любом случае мы должны компенсировать эти расходы качеством услуг, улучшением дел в этой сфере. Общая схема может быть только такая: «Да, возможно, будет дороже, но обязательно лучше. Взамен вы получите те или иные новые возможности, комфорт, иное качество услуг». Но это надо доказывать, и приводить примеры удачной реализации проектов, которые надо хорошо планировать и уметь завершать.

Осторожное движение от технологий перераспределения в социальной политике к обеспечению реальных возможностей для продуктивного труда, от пособий к заработку, без ослабления социальной защиты действительно нуждающихся. Движение к обществу экономически самодостаточных и потому свободных личностей путем строительства необходимой для этого инфраструктуры и преодоления диспропорций, накопившихся в советский и начальный период новой российской истории.

Вот общее направление политики партии «Единая Россия».

* * *

В западноевропейской «политической шкале» наша система ценностей и наша программа действий могли бы называться правоцентристскими. В современной России подобной «лево-правой» шкалы просто не существует из-за особенностей нашей истории. Поэтому часть тех, кто называет себя «правыми» и «либералами», выступает против снижения налогов. А те, кто называет себя «левыми», являются скорее не «консерваторами», а «реставраторами», сторонниками реставрации давно изживших себя коммунистических порядков. К тому же некоторым называющим себя «левыми», свойственен немыслимый для классических европейских левых национализм. А некоторые «либералы» не брезгуют проводить акции совместно с нелепым политико-лингвистическим гибридом – так называемыми «национал-большевиками».

Впрочем, смешение понятий «левые» и «правые» происходит не только в России, но и в других, совершенно разных странах.

Отмечу, что в истории часто бывало так, что важнейшие социальные преобразования проводили не «левые» и не «либералы», а образцовые консерваторы. Так было в Англии 30-х – 40-х годов XIX века, когда именно «тори» провели новое рабочее трудовое законодательство вопреки мнению тогдашних «либералов». Так было в Германии во второй половине того же века, когда социальные и культурно-просветительские реформы проводились отнюдь не социал-демократами, а абсолютно правым кабинетом канцлера Бисмарка.

Разумный консерватор ищет поддержку в широких слоях общества и черпает в обществе свою энергию. Более того, из исторического опыта разных народов можно констатировать, что разумный, творческий консерватизм всегда социален. Он не игнорирует интересов всегда немного «инерционного», консервативного большинства, не сковывая при этом позитивно настроенного новаторского меньшинства. При этом он не дает этому позитивному новаторскому меньшинству менять что-либо слишком быстрыми темпами, а деструктивное меньшинство предпочитает блокировать. Поэтому разумный консерватизм еще и исключительно демократичен.

Уважаемые дамы и господа!

В проведении нашей политики, о которой я говорил, мы рады будем использовать опыт немецких коллег. Хотел бы напомнить, что шесть лет тому назад, по инициативе Президента Владимира Путина и Канцлера Герхарда Шредера, был создан российско-германский форум "Петербургский диалог" – по аналогии с немецко-британским форумом "Кенигсвинтерские встречи".

Я как первый сопредседатель с российской стороны приложил тогда максимум усилий для создания этого форума. На протяжении всех этих шести лет я внимательно слежу за работой форума и каждый год поздравляю его участников, гостей и экспертов с началом нового рабочего года.

Цель "Петербургского диалога", как мы знаем, – установить глубокие контакты между Россией и Германией на уровне гражданского общества. Это относится к области политики, образования, культуры, СМИ, бизнеса и экономики.

Мы знаем, каких плодотворных результатов добились наши страны за это время. Поэтому я хотел бы пожелать новому председателю немецкого координационного комитета господину де Мезьеру успехов в его работе и работе нашего "Петербургского диалога" в целом.      

Спасибо за внимание.

 


Rambler's Top100