Статья Председателя Госдумы Бориса Грызлова,опубликованная в газете «Трибуна», № 168, 20 сентября 2005 года
Версия для печати

Прямая речь

Партия - от латинского слова "часть". Статья Бориса Грызлова,опубликованная в газете «Трибуна»

Сегодня мы предоставляем трибуну председателю Государственной Думы, председателю партии «Единая Россия» Борису Грызлову.

В России происходят важнейшие политические перемены, цель которых — повышение эффективности государства, оптимизация управления страной. На это направлена, в частности, реформа избирательной системы. Главное в этой реформе — повышение роли политических партий. Почему партиям придается такое значение? Это понятно все еще далеко не всем.

Множество людей старших поколений до сих пор с некоторым усилием воспринимают идею многопартийности. Они с детства твердо знали, что партия может быть только одна, КПСС. Между тем само слово «партия» происходит от латинского «partis» — часть. Партия может отражать интересы лишь части граждан. Иногда большей части, но никогда — всех. То, что КПСС этого не понимала, стало одной из причин ее краха.

Ни в одном обществе мира не может быть полного единообразия и совпадения интересов и убеждений. Традиционно не совпадали интересы города и деревни, столицы и окраин страны, собственников и пролетариев, крестьян и рабочих, индивидуализма и коллективизма, богатых и бедных. Со временем старые противоречия сглаживались (хотя и не исчезали), возникали новые — например, между приверженцами традиционных ценностей и людьми, склонными к постоянному обновлению всего и вся, между сторонниками имущественного перераспределения и теми, для кого собственность священна.

Общество усложняется, интересы дробятся. Одни считают, что до сих пор ущемлены права женщин, другие — что автомобилистов, третьи — что необходимо срочно спасать природу. Какая-то часть людей уверена в необходимости восстановления монархии, другая —” введения прогрессивного налога.

У каждого человека есть право претворять свои политические убеждения в жизнь —” разумеется, действуя в рамках законов. Вне партий это совершенно невозможно. Всякая партия, если она доросла до права быть партией и юридически это доказала, имеет возможность легально расширять круг единомышленников, пополнять свои ряды, заниматься пропагандой и агитацией, участвовать в выборах и проводить своих людей в выборные органы для осуществления своих программных целей.

Партия — это организационное оформление той или иной политической силы. Не будучи организационно оформлена, эта сила еще не сила, она рассеяна в обществе. Для любой политической силы главное орудие осуществления своей программы — партия. Цель каждой партии — приход через выборы к власти. Программа-максимум на выборах — получение парламентского большинства. Это — азы демократии, но иногда стоит напоминать и азы.

В мире все больше стран, где участие в выборах — не только право, но и обязанность партии. В Германии партия лишается регистрации, если шесть лет не участвует в парламентских выборах. Немецкие политики ставят вопрос так: если партия не участвует в выборах, что у нее на уме?

Партии — одно из главных изобретений человечества, оно помогло упорядочить политическую жизнь, перейти от кровавой борьбы за власть, дворцовых переворотов и верхушечных войн к юридическим процедурам. Когда-нибудь изобретение партий поставят в один ряд с укрощением огня, с изобретением колеса. Без партий демократия (то есть народовластие) —” пустой звук.

***

В свете сказанного, я думаю, становятся понятнее усилия, направленные на повышение в нашей стране роли политических партий. Переход на пропорциональные выборы резко ускорит этот процесс.

Многопартийность в России стала восстанавливаться — сперва явочным порядком, 17 лет назад, через семь десятилетий после запрета всех партий, кроме коммунистической. Для справки: в России к осени 1917 года было порядка 300 партий, что говорит о распылении политических сил, совершенно недопустимом в час испытаний.

За первый период существования новой России возникло, вероятно, такое же количество партий и групп, назы вавших себя партиями. На память приходят такие: партия женщин, христианских демократов, анархо-синдикалистов, Гражданского действия, Гражданского достоинства, Свободного труда, Социального прогресса, Диктатуры пролетариата, Любителей пива, «Кедр», «Память», «Гражданский союз», «Фиолетовый интернационал». Это был естественный процесс поиска, процесс проб и ошибок. Ошибок было много — после тяжкого и долгого, длиной в целую человеческую жизнь, пребывания под крышкой идеологического давления вырвавшаяся наружу самодеятельность масс не могла избежать «болезни свободы».

Но столь же естественным было постепенное формирование корпуса перспективных партий. Этот процесс продолжается. Сегодня в Министерстве юстиции Российской Федерации зарегистрировано более сорока политических партий. Уже в ближайшие годы это число, уверен, сократится. Отчасти за счет слияний и укрупнений, а отчасти за счет того, что некоторые партии превратятся просто в кружки по интересам. Моральное право участвовать в выборах имеют лишь партии, способные отвечать перед избирателями, способные на большее, чем декларативные и безответственные обещания.

Голосуя на выборах за ту или иную партию, избиратель хочет надеяться, что она пройдет в законодательный орган, иначе его голос пропадет зря. Пропорциональная система подталкивает мелкие партии к объединению. При пропорциональном представительстве голос каждого избирателя значит больше, чем при мажоритарном. Поэтому к урнам, как показывает зарубежный опыт, является больше людей.

Партии, явно не имеющие в своем нынешнем виде шансов на выборах, уже сегодня стоят перед дилеммой: либо исчезнуть, либо слиться со своими политическими близнецами. Такому слиянию часто мешает самолюбие партийных лидеров. Нередко это известные в стране люди. Отходить на второй план, пропуская в лидеры другого, для них невыносимо. Но им все равно придется идти на слияния, поскольку избирательные блоки теперь станут невозможны. Партий станет меньше, но они окажутся реальнее.

Начатая год назад политическая реформа поможет жизнеспособному и поторопит уйти отжившее. Политическая сцена России будет гораздо точнее отражать политический спектр общества. Как и в любом другом демократическом государстве, идет легальная борьба за власть и постоянно существует легальная оппозиция. В этих условиях альтернативы партиям нет, надо привыкать разбираться в партийных программах, сознательно отдавать свой голос.

***

Неизбежность такого развития заставляет обратить особое внимание на российский политический спектр и партийные программы. В этой сфере накопилось много путаницы. Взять, к примеру, деление политических воззрений на «правые» и «левые». Это деление, существующее уже двести лет, нигде и никогда не было однозначно четким, но в нашей стране, 70 лет практически не знавшей реальной политической жизни, оно подверглось необычным метаморфозам. Например, диссидентов у нас называли «левыми», а члены Политбюро ЦК КПСС, известные наиболее ортодоксально-коммунистическими взглядами, числились в «правых». Даже в новой России право-левая путаница продолжалась много лет, а у некоторых не закончилась и сегодня.

Впрочем, даже вполне просвещенные люди, следящие за прессой и политикой (если только они не профессиональные политологи), едва ли смогут провести четкий и уверенный водораздел между правым и левым в политике, экономике, социальной сфере, в вопросах экологии и культуры. Объясняется это общемировой тягой к сближению некогда непримиримых политических установок, ощущаемой уже не первое десятилетие.

Крупные и авторитетные левые партии плавно и неуклонно сдвигаются вправо. Яркий пример —” Лейбористская (т.е. Трудовая) партия Великобритании. Теоретически, это партия социализма, и где-нибудь в недрах программных документов партии это слово можно отыскать. Из года в год, на съезде партии в курортном Брайтоне, представители левого крыла партии тоже вспоминают это слово. Но фактически партия проводит либеральный (неолиберальный) курс. На вопрос же, есть ли у них разница с консерваторами, лейбористы отвечают: «Есть. Мы более гуманные и социально ответственные проводники этого курса, альтернативы которому все равно нет».

Зеркальный пример —” французская правая пропрезидентская партия Союз за народное большинство. После поражения на региональных выборах и на выборах в Европарламент партия негласно руководствовалась лозунгом «Правые не должны быть слишком правыми», и 30 июня 2004 года правительство Франции приняло так называемый «Общественный договор», своего рода пятилетний план укрепления социального единства. Это очень интересный документ «стоимостью» в 13 миллиардов евро. Он предусматривает замену ветхого жилья, построенного в 50—”60 гг. (что-то вроде наших «хрущоб»), программу «Жилище для всех», призванную облегчить приобретение квартир и домов, 800 тысяч трудовых контрактов для молодежи, расширение прав коммун — низовых административно-территориальных единиц и т.д. Такую программу никак не назовешь правой.

Еще один крайне интересный феномен — партия «Вперед, Италия!», тесно связанная со своим основателем, Сильвио Берлускони. Это начиная с 1994 года — главная итальянская партия. Политологи иногда называют ее партией без идеологии, но итальянские левые считают ее правой партией. Самое поразительное, что Берлускони создал ее за несколько недель на базе клубов болельщиков футбольной команды «Милан», причем и впрямь без всяких идеологических мотивировок, на чистом патриотизме. Сразу вслед за этим партия победила на парламентских выборах. Сам Берлускони — ярко выраженный правый политик, но это не помешало ему предложить план «125 проектов обновления Италии». Поскольку в большинстве из этих проектов важная роль принадлежит государству, этот план никак не назовешь образцом рыночного либерализма.

Несмотря на все вышесказанное правое и левое в политике никуда не делось.

***

Насколько традиционный набор исторически правых и исторически левых идей приложим сегодня к реалиям российской политики?

Если придерживаться классических критериев, то известные российские партии поддаются классификации с большой степенью условности.

Посмотрим, например, насколько КПРФ соответствует своей репутации левой партии. Мы сразу убеждаемся, что многие ее идейные установки и программные цели вызвали бы глубокое изумление у исторических предшественников. Например, цитирую: «Целенаправленно поддерживать отечественный бизнес», «Прекратить удушение бизнеса налогами», «Государственность, державность, верность нравственным устоям, национальным корням, религиозной системе ценностей, Православию». Ленин не поверил бы своим глазам, прочтя такое. А вот уверенность КПРФ в том, что «возрождение нашего Отечества и возвращение на путь социализма неразделимы», он явно бы одобрил.

Я привожу эти цитаты не ради очернения КПРФ, у меня нет такой задачи. Как было показано выше, забвение идеологической чистоты, размытость границ между правым и левым характерны сегодня для самых почтенных партий, это мировая тенденция.

При всех оговорках тот факт, что КПРФ и «Родина» — левые партии, оспаривается редко (правда, «Родина» сильно сбивает с толку, требуя снизить налог на добавленную стоимость, это крайне правое требование). А вот с партией «Яблоко» вопрос сложнее. Эту партию относят и к умеренно левым, и даже к социал-демократам, но еще чаще — к правым (достаточно вспомнить ряд попыток объединения «Яблока» с Союзом правых сил). Один из лидеров «Яблока», Сергей Иваненко, сказал, что его партия — это партия интеллигенции. Стоит уточнить: интеллигенция —” это люди, профессионально занимающиеся умственным трудом. Их у нас в стране примерно 40 процентов всех работающих — больше, чем рабочего класса. Все понимают, что «Яблоко» не является выразителем интересов этих 40 процентов. Не проясняет положения «Яблока» на право-левой шкале и такая его позиция: «Для абсолютного большинства людей «рыночная экономика», построенная в России, не может сделать ничего». Причем буквально через запятую «яблочники» требуют амнистии теневых капиталов.

Очень сложно позиционировать ЛДПР. Партия собирает протестный электорат — значит, она левая? С другой стороны, В. В. Жириновский и особенно А. В. Митрофанов по духу своих высказываний часто приближаются к крайне правому французскому политику Ле Пену. С позиций самого правого консерватизма сформулирована и такая программная цель ЛДПР: «Восстановление Российского государства, превращение его из аморфной федерации в унитарное государство без разделения на «национальные» республики».

С настоящими правыми проще, «правизна» Союза правых сил обычно не вызывает сомнений. Но свою идеологию СПС, похоже, не вырабатывала в муках, а взяла готовую из Европы, историческую и испытанную. К сожалению, СПС воспринимает российский народ как управляемый и готовый к экспериментам над собой объект, который сам ничего не понимает и не видит своего счастья. Как народ, который надо вести к правильной жизни, ничего не объясняя.

И, наконец, есть внесистемные партии и группы. Несмотря на внесистемность, почти все они стремятся к официальной регистрации. Внесистемные партии и группы отличает тяга к демагогическим, заведомо невыполнимым обещаниям. Их программные цели часто не укладываются ни в одну из известных идеологий, поскольку порождены утратой чувства реальности или стремлением понравиться избирателю, не думая о последствиях. В эту группу входят все ультраправые, ультралевые и националистические группы. Они не очень углубляются в вопросы собственности, государственного строительства, экономики. Так, «Русское национальное единство» (РНЕ) обещает «русский порядок», но об экономической стороне этого порядка ничего не сообщает — догадывайтесь сами. Шумная известность внесистемной оппозиции никак не соответствует их политическому весу.

Осмотр российского политического поля обнаруживает на этом поле две значительные прорехи. Социологи утверждают, что около 15% российских избирателей голосовали бы за сильную партию левого центра (социал-демократическую), имейся она в наличии. Эти люди не будут голосовать за другие партии, им некому отдать свои голоса, они лучше просто не пойдут на выборы. Я тоже считаю, что Государственной Думе пошло бы на пользу появление цивилизованной левой оппозиции, способной как к трансляции наверх общественного недовольства по тому или иному поводу, так и к конструктивному диалогу с властью.

Я не исключаю, что партия такого типа возникнет и в России. Именно возникнет, вырастет снизу — может быть, на основе объединения существующих мелких партий, — поскольку КПРФ эволюционировать в этом направлении явно не будет.

Вторая незаполненная электоральная ниша — правая. Итоги думских выборов в декабре 2003 года оставили у многих впечатление, что политические и идейные ценности правых партий потерпели в России историческое поражение и что звезда их надолго закатилась. Между тем это было не более чем поражение нескольких лиц — неважно, баллотировались они или нет, в массовом сознании они олицетворяли правых. Ушедшие со сцены правые практически случайно оказались у власти в 1992 году и не проявили настоящей политической воли к власти. Сегодня правый электорат, по моему убеждению, хочет видеть других правых — патриотов, наследников Столыпина и Гучкова.

В правильно устроенном обществе политические партии обязательно отражают весь идеологический спектр общества. Подобно тому, как большие человеческие популяции состоят из людей разных групп крови, с разным цветом глаз и волос, в здоровом обществе обязательно представлены люди правых и левых убеждений, либералы и державники, консерваторы и прогрессисты, сторонники демократической и авторитарной моделей развития — даже если они не знают таких слов. Возможно, модели политического мышления людей как-то связаны с делением человечества на темпераменты, но, так это или нет, все модели, кроме самых крайних, должны быть политически представлены. Самые многочисленные когорты тяготеют к «золотой середине» — идейному центру, вокруг которого более или менее симметрично отстраиваются правый и левый политические фланги. В странах «старой демократии» правые и левые (в союзе с партиями центра или даже без такового), как правило, сменяют друг друга у власти через каждые 2—3 избирательных цикла. Это уберегает страны от затяжных кренов и перекосов.

А что же «Единая Россия»? Наша партия прочно занимает середину политической линейки. Мы и сами себя считаем центристами.

Про нас много говорили, что мы партия внеидеологическая и даже безыдейная. Это неверно. Мы партия здравого смысла, наша задача — обновление России. Это ли безыдейность? Мы стремимся выявить устремления отдельных людей и соединить их в общую волю. Мы делаем это с помощью своих партийных структур и общественных организаций на местах, изучающих реальный, а не приобретенный у телевизора опыт. Наша сверхзадача — суммировать идеи миллионов, с тем чтобы партия стала глашатаем общей воли и общей цели. Наш электорат — а это достаточно широкий слой общества, активная часть населения страны — должен постепенно превращаться в нашу социальную базу. До «Единой России» этим путем шло «Единство», называя свою идеологию консервативной. И сегодня нас продолжают называть социал-консерваторами.

Я предлагаю три утверждения, которые кратко, но достаточно емко и понятно описывают идеологию «Единой России». Первое: мы разные, но мы вместе. То есть мы не партия какого-то одного слоя населения, не партия какого-то возраста, как партия пенсионеров, не партия по гендерному признаку, как партия женщин, не партия узкого направления, как «зеленые». Мы разные, и мы постоянно обобщаем идеи активной — то есть не иждивенчески настроенной части населения.

Второе: мы вместе с президентом. Мы доверяем президенту, мы с самого начала системно поддерживали Путина, идя на выборы в 1999 году. Мы проводили в жизнь его законодательные инициативы и продолжаем это делать по сей день.

И третье: мы — партия патриотов, партия национального успеха. Не так уж мало для полной идеологической определенности «Единой России».

***

Грызлов Борис Вячеславович — с декабря 1999 по 28 марта 2001 года — депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации третьего созыва. 12 января 2000 года на заседании фракции «Единство» был избран ее руководителем. С 28 марта 2001 года по 28 декабря 2003 года — министр внутренних дел Российской Федерации. 7 декабря 2003 года избран депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. 29 декабря 2003 года избран председателем Государственной Думы. Руководитель фракции «Единая Россия». Кандидат политических наук. Имеет государственные награды.

 


Rambler's Top100